Сбежавшая

Лира умолкла, а муза бездумная Вегу задула свежайшей душой. Северным небом была я сплюнута в чашу с живой несвятой водой. Мать, протянув нерешительно руки, тень мою выловив, запеленав, грубым клеймом/поцелуем/испугом бойкий, настырный впечатала нрав. Выплеснув с чаши капли небесного, под в(о)зращённую дедом сирень, рты и умы окрестили ответственность перенасыщенным "графиком смен". Солнце на угли толкало, смеялось, гладило лавой; проклятья лил дождь; слёз не терпевший ветер устало выл мне на ушко: "Когда ж ты уйдёшь?" Я не ушла, я сбежала сквозь трещину /скрытую ликом в одном из углов/, яркой сверхновой, девочкой-женщиной, чудным безверьем под носом богов.